«Лыжи уберут с Олимпиады» — еще недавно подобная фраза звучала как провокация, но сегодня всё больше людей внутри самого лыжного мира говорят об этом всерьёз. Современные лыжные гонки стремительно теряют привлекательность, и главный виновник, как ни парадоксально, — не кризис, не отсутствие снега и даже не санкции, а тотальное доминирование одной страны. Норвегия довела дисциплину до состояния, которое сами её легенды уже называют катастрофой.
Последние сезоны Кубка мира превратились в однообразное шоу с предсказуемым финалом. В общем зачёте мужского Кубка мира по итогам минувшего сезона в первой десятке оказались сразу семь норвежцев. Лишь трое спортсменов смогли вклиниться в эту монополию: итальянцы Федерико Пеллегрино и Элиа Барп, а также американец Гас Шумахер. Для болельщика такая «табель о рангах» — прямая заявка на скуку: исход большинства гонок понятен ещё до старта.
В отдельных стартах ситуация выглядела ещё гротескнее: норвежские лыжники занимали практически весь пьедестал и половину топ-10. Формально это высший пилотаж системы подготовки, идеальная работа тренеров и федерации. Фактически — смертельный приговор интересу к виду спорта. Когда зритель знает, что «красная форма» доминирует при любых раскладах, исчезает интрига, а вместе с ней и телевидение, спонсоры, медийный шум.
Даже на Олимпийских играх, где квоты ограничивают количество участников от одной страны, норвежцы раз за разом превращали гонки в свой внутренний чемпионат. Российский лыжник Савелий Коростелев порой оставался единственным, кто действительно пытался навязать им борьбу — и это на стартах, где сильнейшим державам урезают составы. Можно представить, что происходило бы на Играх, если бы Норвегия получила такие же квоты, как на этапах Кубка мира.
Игнорировать влияние отстранения российских спортсменов на этот перекос невозможно. За время отсутствия сборной России международная конкуренция просела до критического уровня — это сейчас признают и в руководстве Международной федерации лыжного спорта и сноуборда. Но даже если вынести вопрос России за скобки, становится очевидно: система мировых лыж попросту не генерирует достаточное количество команд и звезд, способных бросить вызов Норвегии.
Глава FIS Йохан Элиаш открыто выступает за полноценный допуск россиян. Одними Коростелевым и Дарьей Непряевой ситуацию не выправить — нужны Большунов, Устюгов и целая армия сильнейших, которые раньше создавали реальную конкуренцию норвежской машине. Противостояние России и Норвегии — это не только спортивная дуэль, но и столкновение тренировочных школ, подходов к подготовке, национального характера. Такой сюжет продаётся болельщику гораздо лучше, чем монолог одних и тех же победителей.
Парадокс ситуации в том, что о глубине кризиса всё чаще говорят не в проигрывающих сборных, а в самой Норвегии. Двукратный олимпийский чемпион Мартин Йонсруд Сундбю выступил с жёсткой речью, фактически раскрыв то, о чём многие предпочитали молчать. Его слова прозвучали как диагноз: лыжи стоят на пороге исчезновения из олимпийской программы.
«Если мы не предпримем ничего, чтобы устранить дисбаланс в спортивной, материальной и экономической сферах, от этого спорта ничего не останется. Это конец. Лыжи уже сейчас почти мертвы. Всю систему нужно разобрать до винтика. Я считаю, что Норвегию необходимо лишить почти всех привилегий. В мужских гонках полностью исчезла международная конкуренция, и это пугает. Её просто нет», — сказал Сундбю.
Он подчеркнул, что перед последней Олимпиадой было практически невозможно назвать хоть одного иностранца, способного считаться реальным фаворитом в борьбе за медали, не говоря уже о шансах на место в топ‑4. По словам Мартина, он не помнит, чтобы когда-либо ранее ситуация выглядела настолько односторонней. Отсутствие России, конечно, сыграло свою роль, но куда серьёзнее то, что никто из других стран так и не занял вакантные позиции, освободившиеся после ухода российских лидеров.
Сундбю предупреждает: подобное положение вещей не может продолжаться долго. Если лыжи окончательно превратятся в «норвежский внутренний чемпионат», Международный олимпийский комитет рано или поздно задастся вопросом о целесообразности их нахождения в программе Игр. В противном случае вид рискует оказаться в одном ряду с дисциплинами, которые потеряли массовый интерес и были вычеркнуты из олимпийской повестки.
Аргументы Сундбю особенно весомы, учитывая его статус. До появления Йоханнеса Клебо он был главной звездой норвежской команды, человеком с огромным опытом и авторитетом в профессиональной среде. Он не защищает интересы конкурентов — он защищает сам вид спорта, понимая, что бесконечное доминирование одной страны в долгосрочной перспективе бьёт и по Норвегии тоже.
Одно из ключевых предложений Мартина — лишить норвежцев значительной части привилегий. Речь идёт не только о квотах, но и о финансовых, организационных и инфраструктурных преимуществах, которые делают стартовые условия для других стран заведомо неравными. Когда одна федерация живёт в совершенно особой реальности с точки зрения бюджета, поддержки государства и количества стартов, а остальные пытаются выживать на обрезках, итог очевиден.
Неясно, имел ли Сундбю в виду и тему терапевтических исключений, которыми активно пользуются члены норвежской сборной. Прямо он этого, разумеется, не произнёс, но эта тема давно вызывает вопросы у соперников. В любом случае дискуссия о медико-фармакологических привилегиях норвежцев рано или поздно должна выйти на официальный уровень. Восприятие болельщиков тоже важно: когда публика начинает сомневаться в честности условий, доверие к результатам падает.
Тезис Сундбю о том, что «лыжи практически мертвы», сегодня уже не выглядит эмоциональной гиперболой. За последние четыре года мировая элита так и не сумела компенсировать выпадение фигур уровня Александра Большунова и Сергея Устюгова. В результатах осталась зияющая дыра, которую заполнили исключительно норвежские фамилии. Если так пойдёт и дальше, у Международного олимпийского комитета появится реальный повод задуматься: соответствует ли дисциплина современным требованиям зрелищности и глобальности.
На сегодняшний день сценарий, когда лыжные гонки вылетают из программы Игр, кажется диким. Но пять-семь лет назад столь же невероятной выглядела идея тотальной норвежской гегемонии с полным исчезновением иных фаворитов. Темпы деградации конкурентной среды таковы, что вчерашние фантазии постепенно превращаются в возможные варианты будущего.
У FIS при этом есть инструмент, который способен сразу же оживить обстановку хотя бы частично, — допуск полной сборной России. Возвращение российских лидеров практически гарантированно поднимет телерейтинги, привлечёт дополнительный интерес спонсоров и вернёт в этот вид спорта элемент непредсказуемости. Принципиальные дуэли, острые заявления, борьба тренерских штабов — всё это то, чего сегодня катастрофически не хватает лыжным гонкам.
Разумеется, одними россиянами проблемы мировых лыж не исчерпываются. Вид нуждается в комплексной перезагрузке: переработке календаря, оптимизации форматов, поддержке национальных федераций второго и третьего эшелона. Нужны программы развития в странах, где есть климат и традиции, но не хватает денег и инфраструктуры: без расширения географии сильных сборных никакое возвращение старых звёзд ситуацию надолго не стабилизирует.
Отдельный вопрос — финансовая модель. Пока львиная доля ресурсов крутится в руках нескольких богатых федераций и организаторов крупнейших этапов, остальные вынуждены существовать на минимуме средств. Это ведёт к сокращению детских школ, уменьшению числа национальных стартов, потере тренерских кадров. Лыжи постепенно превращаются в элитарное развлечение для немногих, а не массовый зимний спорт. Без перераспределения денег и инвестиций в «слабые» страны говорить о реальной конкуренции бессмысленно.
Нужна и работа с форматом соревнований. Многодневные марафоны и однообразные «круги» по тем же трассам год за годом плохо ложатся на современный медиарынок. Молодой зритель ждёт динамики, яркой картинки, понятной интриги. Возможно, FIS стоит смелее экспериментировать: сокращать дистанции, менять конфигурацию спринтов, вводить больше массовых стартов и зрелищных командных гонок. Важно, чтобы болельщик, включив трансляцию, понимал, за чем он наблюдает, и мог быстро «въехать» в сюжет.
Опасный сигнал — падение интереса среди самих спортсменов и тренеров из других стран. Всё чаще талантливые юниоры переходят в биатлон, горные лыжи или вообще уходят в другие виды спорта, где перспектива пробиться на вершину не выглядит столь безнадёжной. Если систему не менять, через несколько циклов мы получим ситуацию, когда за медали будут бороться представители трёх-четырёх стран, а все остальные будут отправлять на старты фактически туристов.
Норвегии, при всём уважении к её усилиям, тоже стоит задуматься о долгосрочных последствиях. Доминирование приятно ровно до тех пор, пока оно происходит в живом, здоровом виде спорта. Если же вокруг остаётся выжженное поле, выигрывать становится попросту не у кого. В какой-то момент норвежские чемпионы рискуют превратиться в героев соревнований, которые мало кто смотрит, а их титулы — в статистику, не вызывающую эмоционального отклика.
Выход может быть только комплексным. Нужно вернуть всех сильнейших, в том числе россиян, пересмотреть принципы распределения квот и финансирования, ужесточить подход к терапевтическим исключениям и создать стимулы для роста лыжных школ в других странах. Только при условии, что хотя бы десять-двенадцать сборных будут иметь реальный шанс завоевать медали на Чемпионате мира или Олимпиаде, у вида спорта появится устойчивое будущее.
Сегодня лыжи стоят на развилке. Один путь — продолжать делать вид, что всё в порядке, закрывать глаза на норвежскую гегемонию и списывать падение интереса на внешние факторы. Второй — признать кризис, в том числе через жёсткие слова таких людей, как Мартин Сундбю, и начать менять систему. Либо лыжные гонки сами перезагрузятся и станут снова глобальным и непредсказуемым видом, либо за них это сделают другие — путём вычёркивания из олимпийской программы. И времени на раздумья становится всё меньше.